Оглянувшись, Беджер увидел, что «пороховая мартышка» уже набивает динамитные шашки в только что просверленные шпуры, утрамбовывая их длинной палкой. Беджер шарил глазами по карьеру, измеряя расстояние, представляя в уме все события, которые тут произойдут, и тщательно взвешивал шансы. На мгновение его взгляд остановился на Суслике, который сражался с тяжелой тачкой, нагруженной битым камнем. «У парня плохой вид… никогда он не вытянет своего срока», — подумал Беджер.

Он пошел рядом с Харбином к складу, где заключенный-кладовщик проверил принесенные ими инструменты.

— Рано вы сегодня. Видать, Миллер был совсем уж добрый, — сказал он и ухмыльнулся Беджеру. — Ладно. Харбин, ты свою колотушку притащил?

Харбин уложил копер на полку возле двери, небрежно поглядывая через плечо. У него пересохло в горле, и он нервничал, зная, что вот сейчас, в любой момент…

Беджер забросил буры на полку, но кладовщик взглянул на него.

— Том, у тебя одного бура не хватает.

— Недоглядел, видать, — спокойно ответил Том. — Спешил.

— Ну так слетай назад и найди. Ты ж знаешь правила.

Беджер медленно пошел обратно, взвешивая каждый шаг, — он знал, сколько глаз следят за ним. Но еще он знал, что в поисках бура он на время скроется от конвоиров, которые стоят сейчас возле заключенных ниже в карьере, и от кладовщика с инструментального склада.

Он сошел вниз, как будто в поисках бура, внезапно опустился на одно колено, вытащил спичку, запасенную заранее, и поджег только что уложенный бикфордов шнур, потом еще один, еще… А потом подобрал бур и медленно пошел прочь.

Он знал, сколько времени будут гореть фитили, знал, когда произойдет взрыв, и знал, что должно случиться, когда состоится побег. Том Беджер был осторожным человеком и тщательно планировал каждый шаг; в его планах даже таились где-то тени тех самых индейцев-яки. Невозможно планировать что-то, касающееся индейцев. Все сводилось к простой формуле — удрать от них, если получится, а не получится — отбиться.